Перед сентябрем в нашем храме, как и во всех других, прошел молебен «на начало научения отроков». Были и учащиеся, и учащие, и родители. В молебне мы испрашиваем у Господа умножения разумения, мудрости, благочестия на благо отечества нашего, на укрепление веры и во спасение души. И действительно, эти высокие слова отражают отношение Церкви к знанию, ценному не самому по себе, а в контексте мировоззрения, в контексте осознания смысла жизни и деятельности человека, и даже в контексте вечности.
Подобное соотношение научного знания и мировоззрения отражено и в современных философских и исторических исследованиях. Так, в начале 20-го века Макс Шелер, Э. Гуссерль, Н. Уайтхед, Р. Коллингвуд и весь 20-ый век многие другие мыслители и историки науки убедительно на огромном эмпирическом материале показали обусловленность типов научного знания и научных парадигм религиозно-культурно-историческим контекстом. Наука, вышедшая из философии, черпала свои гипотезы и логико-методологические принципы из философских концепций, так или иначе религиозно окрашенных. С античных времен и до 17-го века, т.е. более тысячи лет, наука находилась в лоне философии. Так, Пифагор (5 век до н.э.), известный в школе как математик, был главой философской школы и родоначальником религиозных орфико-пифагорейских союзов. Он впервые употребил термин «философия», говоря, что мудр лишь Бог, человек же только любитель мудрости (филео – любовь, софия – мудрость, по гречески). Исаак Ньютон (17-18 вв.) написал трактат «Математические начала натуральной философии», в котором множество теологических рассуждений.
Научная революция 17-го века, проходившая на фоне секуляризации, с одной стороны, и европейской Реформации, а затем Контрреформации – с другой, - породила неоправданную веру-мечту в то, что она (наука) способна решить все человеческие проблемы и дать человеку полноту жизни на земле. Эти наивные идеи сциентизма в наше время уже мало вдохновляют ученых. Проблем существования человечества не убавилось: проблемы народонаселения, ресурсов, загрязнения окружающей среды, здоровья, войн не дают основания надеяться на их чисто научное решение.
Современная школа отстранилась (или отстранена?) от воспитания детей. Отстранилось и государство (или отстранено?) от выработки единой нравственной системы ценностей. Если вы помните, несколько лет назад по телевидению и в прессе обсуждался вопрос о формулировании «Русской идеи», который так и остался нерешенным. Не решен он потому, как мне думается, что в России можно провозгласить лишь идею, базирующуюся на христианских ценностях, тогда она не будет насилием над самосознанием народа. Но этого кому-то очень не хочется. А провозглашать идею, которая негласно водворяется к нам через телепередачи, казино и пр. в рамках нормативной лексики невозможно.
Так что еще раз можно пожелать нашим учащимся серьезного, вдумчивого отношения к процессу учебы, стремиться к мудрости, т.е. сплаву знания, благочестия и профессионального и жизненного опыта в решении временных и вечных проблем жизни.
